Кожная дзяржава нараджаецца і зьнікае не з эканамічных ці вайскова-палітычных прычынаў. Усімі гэтымі фактарамі кіруе Дух і гераічны Высілак. Пад іх узьдзеяньнем невялікая рашучая група людзей можа стварыць магутную дзяржаву нават у неспрыяльным асяроддзі, і наадварот – ідэйная дэградацыя вядзе да заняпаду краіны нават у цяплічных умовах.

Дык які ж дух, якія ідэі аб'ядналі нашых продкаў у велічныя манархіі, слава пра якія дагэтуль саграе нашыя сэрцы? Гэтае веданьне дапаможа нам лепш зразумець прычыны сучаснай слабасьці і нетрываласьці нашай краіны.

Няцяжка здагадацца, што той стваральны дух прыляцеў да нас з Поўначы – разам з ваяўнічымі германскімі плямёнамі. Менавіта яны першымі ўзаралі і засеялі нашу глебу дзяржаўнага будаўніцтва. Старажытныя тэўтоны перадалі нашым продкам агонь рыцарскага этасу, вядомага яшчэ ў старажытнай Грэцыі і Рыме: гонар, вернасьць, гераізм. Гэтыя каштоўнасьці бурлілі ў гарачай крыві дзёрзкіх германскіх заваёўнікаў і прымушалі іх накатвацца на Поўдзень хваля за хваляй. І паўсюль, куды сягаў нардычны меч, утвараліся маладыя амбіцыйныя дзяржавы, дзе гонар каштаваў даражэй за жыцьцё.

Вякі Траянавы

Л. А. Тихомиров (1852-1923)

Государственность и религия

За все историческое существование человечества тесная связь между государством и национальной религией составляла факт, необходимость которого не подвергалась никакому сомнению. Даже в протестантизме, который в идее заключал требование свободы разума в отношении веры, принцип тесной связи между государством и религией был провозглашен едва ли не резче прежнего, хотя и с характером подчинения веры государству (Cujus regio - ejus religio).

Лишь прошлый, XIX век ввел в государственную практику идеи своего предшественника, XVIII века, о государстве "светском", чуждом какого-либо отношения к верованиям своих граждан.

Собственно говоря, этот новый принцип всегда плохо соблюдался на практике и выражался чаше в борьбе против религии. Но это составляет злоупотребление, которого обыкновенно не защищали принципиально сторонники "светского" государства...

Самый же принцип вообще получил чрезвычайное распространение. Это, можно сказать, самый "современный" принцип, почитаемый выше всякого оспаривания. И, однако, немного найдется новшеств государственного права, которые могли бы считаться столь необоснованными, столь чисто идеологическими, как принцип отстранения государства от религии народа.

Maria Ossowska (1896-1974)

Рыцарь и Буржуа. Исследования по истории морали (ZIP-archive (602 Kb))

Рыцарский этос и его разновидности

Предисловие
Глава I. Понятие образца и понятие подражания
Глава II. Рыцарский

Восстание против современного мира.
Глава 2. Царственность.

Любая традиционная форма общества отличается наличием существ, которые ввиду своего врожденного или приобретенного превосходства по отношению к обычному человеческому состоянию, воплощают живое и действенное присутствие высшей силы в самом сердце преходящего порядка. Согласно внутреннему смыслу своей этимологии и изначальному значению своей функции именно таков понтифик, "строитель мостов" или "дорог" - pons в древности означал также дорогу - между естественным и сверхъестественным. Кроме того понтифик традиционно отождествлялся с царем. "По обычаям наших предков царь одновременно был понтификом и жрецом" сообщает Сервий, а в нордической традиции говорилось: "Пусть вождь станет мостом для нас". Таким образом, истинные властители неизменно олицетворяли ту жизнь, которая находится "по ту сторону жизни". Благодаря самому своему присутствию или благодаря их "мостопролагающему" посредничеству, благодаря силе обрядов, которые обретали действенность за счет их силы и их установлений, центром каковых они являлись, духовное влияние пронизывало своим светом весь мир людей, укореняясь в их мыслях, намерениях, действиях: создавая заслон темным силам низшей природы; упорядочивая все многообразие жизни таким образом, чтобы она могла послужить виртуальной основой для реализации света; обеспечивая общие условия благосостояния, "здоровья" и "счастья".

Первичной основой власти и права царей и вождей, то есть тем, что заставляло других подчиняться им, благоговеть перед ними и почитать их, в мире Традиции служило именно их трансцендентное сверхчеловеческое качество, которое было не просто пустой фигурой речи, но могущественной и вызывающий священный трепет реальностью. Чем большим признавался онтологический ранг того, что предшествует и превосходит зримое и временное, тем в большей степени за подобными существами признавалось высшее, естественное и абсолютное право. Чисто полит

Прадмова.

Неабходнасьць кіруючага пласту для дзяржавы

 Марк Аврелий (121-180) 

НАЕДИНЕ С СОБОЙ. Размышления.
(ZIP-archive - 161 Kb) 

Предисловие

С.Г.СЕРДЮКОВА. Философы у власти: Луций Анней Сенека и Марк Аврелий Антонин

Констан Б. О свободе у древних в ее сравнении со свободой у современных людей
De la liberte des anciens comparee a celle des modernes.
Лекция, произнесенная в Королевском атенеуме. Париж, 1819 г.¹ Публикуется по изданию:
Constant В. De la liberte chezles Modernes. Ecrits politiques. Hachette. P., 1980.

Господа,

Я собираюсь показать вам некоторые различия между двумя видами свободы. Различия эти оставались до сих пор незамеченными или, по крайней мере, на них очень мало обращали внимания. Первая из свобод была столь дорога исповедовавшим ее древним народам; владение второй особо ценным представляется современным нациям. Такое исследование, если я не ошибаюсь, может быть весьма интересным в двух отношениях.

Во-первых, смешение двух этих видов свобод нашими современниками явилось причиной многих несчастий в слишком знаменитые времена кашей революции. Франция чувствовала себя изнуренной бесплодными действиями, которые творили люди, озлобленные малыми успехами их предприятия. Эти люди пытались принудить страну воспользоваться благом, которое она не желала, и отнять у нее то, к чему она стремилась.

I.

1. Scribere de clementia, Nero Caesar, institui, ut quodam modo speculi vice fungerer et te tibi ostenderem perventurum ad voluptatem maximam omnium. Quamvis enim recte factorum verus fructus sit fecisse nec ullum virtutum pretium dignum illis extra ipsas sit, iuvat inspicere et circumire bonam conscientiam, tum immittere oculos in hanc immensam multitudinem discordem, seditiosam, impotentem, in perniciem alienam suamque pariter exsultaturam, si hoc iugum fregerit, et ita loqui secum: