Эта мысль напрашивается
сама собой при взгляде на геополитическую ситуацию в Восточной Европе и на внешнеполитические
инициативы руководства ее стран.
Начнем с геополитической ситуации. Украина, Беларусь, Молдова и Приднестровье “зависли” между Евросоюзом и Российской Федерацией, политический и социальный режим в которых все больше напоминает имперский. Обе империи ставят своей целью в перспективе поглотить или — политкорректно — интегрировать эти четыре страны либо через программу “Восточноевропейского партнерства” как Евросоюз, либо посредством сгона в Таможенный союз под угрозой отключения газа. Такое “светлое будущее” не особо радует не только многих граждан Украины и Беларуси, но и руководителей этих стран, отчаянно ищущих способ его избежать, в чем несложно убедиться, взглянув на их действия.
С 3 по 5 ноября Александр Лукашенко предпринял два символичных действия. Во-первых, создал армию “территориальной обороны” в связи с “наращиванием военной инфраструктуры западных и северных соседей вблизи границ Беларуси”. Лично провел на Гожском полигоне близ Гродно командно-штабные учения по уничтожению условных диверсантов, вторгшихся в Беларусь. “Диверсантов” уничтожали артиллерия и вертолеты, и “бацька” сказал, что когда речь идет о безопасности государства, рассуждать о деньгах и стоимости учений недопустимо.
На полигоне он отказался от контрактной армии, заявив: “Территориальная оборона — это новый вид вооруженного сопротивления, который дешевле, чем профессиональная армия”. От слов сразу перешел к делу: учредил армию территориальной обороны и присвоил звания генерал-майоров главам областей и председателю исполкома горсовета Минска, обязав их довести ее численность до 120 тыс. человек. Костяком, по его мнению, должны стать бизнесмены.

Нішто гэтак не адпавядае праву і натуральнаму парадку [...] як imperium,
без якога не могуць трымацца ні дом, ні грамадзянская супольнасць, ні народ,
ні чалавецтва ў цэлым, ні ўся прырода, ні сам сусвет. Бо і сусвет
падпарадкоўваецца боскаму, яму пакорныя і мора, і зямля, і жыццё людзей
падпарадкоўваецца загадам вышэйшага закону.
Цыцэрон
Звычайна Беларусь апісваюць як ахвяру імперый. Найбольш гэтаму паспрыялі адмоўныя канатацыі досведу знаходжання ў Расійскай імперыі і СССР. Не закранаючы тут пытання пра досыць прыкметную ды актыўную ролю выхадцаў з беларускіх земляў у гэтых дзяржаўных утварэннях, між іншым, варта згадаць, што «нацыяналізаваныя» беларусамі гаспадарствы — Полацкае княства і Вялікае Княства Літоўскае таксама можна разглядаць праз імперскую прызму[1]. Але перадусім гэта вымагае іншага гледзішча на сутнасць імперыі, калі заўгодна, паглыблення ў яе таямніцу (arcana imperii), што дагэтуль не дае спакою шмат каму з даследчыкаў, прыхільнікаў і праціўнікаў «імперскасці», а таксама таго, якое дачыненне яна мае да нашага найвялікшага гаспадарства мінуўшчыны (casus Lithuaniae) і, урэшце, да перспектываў будучыні.

У “Пярсідскіх лістах” Мантэск’е, дзе аўтар ад імя прыдуманага персідскага вандроўніка рэзка крытыкуе тагачаныя парадкі ў Францыі, адзін з персанажаў са шчырым здзіўленнем пытаецца “Як можна быць персам?”. Французам XVIII ст. было цяжка ўявіць, як чалавек можа быць персам ды яшчэ крытыкаваць самую прагрэсіўную краіну Еўропы. Блізка тая ж занепакоенасць, а часам спалоханасць і недабразычлівасць адчуваецца у шэрагу нядаўніх рэфлексій, прысвечаных літоўскай плыні, што пакрысе афармляецца ў асадах беларускай інтэлектуальнай і публічнай сферы.
Збянтэжанасць перад рознымі варыянтамі літоўскіх праектаў выклікае найперш адзін прынцыповы момант: “для ідэолагаў і носьбітаў гэтых праектаў панятак “ліцьвін” даўно адасобіўся ад “беларускай прапіскі”, ператварыўшыся ў альтэрнатыўны беларускаму нацыянальны (з прэтэнзіямі на этнічны) праект"[1]. Далейшая засцярога грунтуецца на адчуванні небяспекі гэткай літоўскасці для Беларусі як канстанты, якая мусіла б мець агульнапрынятую нацыянальную метатэорыю, што навучыла б нас "ня толькі адрозьніваць інтанацыі смаку ў вашай шклянцы вады, але і — прыняць і урэшце палюбіць гэты букет, ня прагнучы адмаўляць ці абіраць у ім штосьці“[2]. Метафара кісла-салёна-салодкага кактэйлю пад рознымі найменнямі досыць папулярная ў сучасных пратаганістаў беларускай ідэі: “метатэорыя” (Аляксей Бацюкоў), “дыскурс Беларусі” (Валянцін Акудовіч). Але мы не будзем дэтальна абмяркоўваць гэтыя ідылічныя варыянты “грамадскай дамовы”, а паспрабуем акрэсліць ім альтэрнатыву ў варунках рэальнай “вайны ідэяў” ды засяродзім увагу на тым, каму і чым літоўшчына гэтак муляе вока.

Да 100-лецьця газэта “Літва”
Na praciahu aposznich paru hod znaczna paszyryła sia litwinskaja i monarchicznaja prysutnaść u web - prastory. Jak kożny srodak informacyi i komunikacyi web - prastora moża być konserwatyŭnaj, litwinskaj i monarchicznaj. Adzinym na siońniaszni dzień monarchicznym resursam źjaŭlaje sia: http://www.manarchija.org/ i źwiazany ź im żywy czasopis monarchiczna myślaczych: http://community.livejournal.com/by_monarchist. Supołka maje na mecie jadnańnie asobaŭ wakoł idei adradżeńnia monarchicznaha ładu na Baćkaŭszczynie:
Процесс формирования белорусской народности, как государствообразующей нации, так и не состоялся. Белорусская нация - ничто более, чем постмодернистский симулякр. Есть этнос, есть народ, но нации - нет. Понимание этого очень важно для правильной оценки ситуации в Беларуси. Переход от средневекового общества к буржуазному в Европе был весьма трудным, болезненным и сопровождался жестокими эксцессами.
Конфессиональный раскол привел к дезинтеграции Европы и потребовал новых форм легитимации. Мировоззренческий плюрализм и автономизация княжеств сопровождались усилением мобильности населения, а урбанизация — расширением торговых связей. Наступление рынка на храм, раскол христианской медиа-империи поставили вопрос о единстве людей. Философы считали, что автономные индивиды смогут объединиться на основе разума, а экономисты — на основе свободного рынка. Однако новой стихийно открытой формой солидарности во время Французской революции становится образ Марианны, символизирующей Республику-Мать, детьми которой ощущали себя восставшие против короля.